В прошлом у всех этнотерритор. групп Т. имелись и локальные этнонимы: у волго-уральских — м е с е л м а н, казанлы, болгар, ми-шэр, типтэр, керэшен, нагай-бэк, кэчим и др.; у астраханских — нуга и, карагаш, юрт т а-тарлары и пр.; у сибирских — с е-бер татарлары (себерэк), тоболлык, туралы, бараба, б о х а р л ы и т.д.; у литовских — мэслим, литва (липка), татарлары. Впервые этноним «Т.» появился среди монг. и тюрк, племён в 6-9 вв., во 2-й пол. 19 — нач. 20 вв. он закрепился как общий этноним Т. В 13 в. в составе монголов, создавших Золотую Орду, находились покорённые ими племена (в т. ч. тюркские), называвшиеся «Т.». В 13-14 вв. в результате сложных этнич. процессов, происходивших в Золотой Орде, численно преобладавшие в этом гос-ве кыпчаки ассимилировали все остальные тюрко-монг. племена, но усвоили этноним «Т.». Европ. народы, русские и нек-рые кр. азиат, народы называли «Т.» нас. Золотой Орды. В тат. ханствах, образовавшихся после распада Золотой Орды, татарами именовали себя знатные слои, военно-служилые группы и чиновничье сословие, состоявшие в осн. из золотоордынских Т. кыпчакско-ногайского происхождения. Именно они сыграли значит, роль в распространении этнонима «Г.». После падения ханств термин был перенесён и в среду простонародья. Этому способствовали и представления русских, именовавших всех жителей тат. ханств «Т.». Тем не менее, данный этноним закреплялся с трудом. Среди Т. волго-уральских он в 16 в. воспринимался ещё как имеющий уничижительный смысл. В условиях формирования этноса (2-я пол. 19 — нач. 20 вв.) у Т. начался процесс роста нац. самосознания и осознания своего единства. Происходившее в нар. среде объективные процессы были осознаны интеллигенцией, к-рая способствовала отказу от локальных самоназваний. При этом был выбран наиб, распространённый и объединяющий все группы Т. этноним. Ко времени переписи 1926 большинство Т. называли себя татарами.

В 1920 образована Тат. АССР (в составе РСФСР), к-рая в 1991 преобразована в Респ. Татарстан. Этнич. основу волго-уральских Т. составили болгары, создавшие в Среднем Поволжье (не позже нач. 10 в.) одно из ранних гос-в Вост. Европы — Волжско-Камскую Болгарию, просуществовавшую как самостоят, гос-во до 1236. Этнич. состав волжских болгар был неоднородным, и разные их группы прошли длительный путь развития. Кроме племени собственно болгар известны такие племена, как барсилы (берсилы), эсегелы (чигили), савиры (су-вары). Нек-рые из них находились в составе гуннов, позже хазар; чигили были частью карлуков. Существенную роль в этногенезе болгар сыграли угорские группы, в т. ч. проникшие из Приуралья в нач. 11 в. О разнообразии этнич. компонентов нас. Волжско-Камской Болгарии свидетельствуют и назв. таких городов, как Торческ (от торков) и Тухчин (предположительно от кыпчакского этнонима тухчи, нашедшего отражение и в половецком назв. племени токсоба — токсы оба). В зап. ареалах Волжско-Камской Болгарии жили буртасы, этнич. истоки к-рых не вполне ясны. В составе Волжско-Камской Болгарии из мн. плем. и постплем. формирований складывалась болгарская народность, в предмонг. время переживавшая процесс консолидации.

Включение её территорий в состав Золотой Орды привело к существенным этнопо-литическим изменениям. На месте бывшего независимого, государства было образовано одно из десяти адм. делений (иклим) Золотой Орды с главным центром в г. Булгаре. В 14-15 вв. на этой терр. известны отд. княжества с центрами в Наровчате (Мукшы), Булгаре, Джукетау и Казани. В 14-15 вв. в этнич. среду нас. этого региона проникли кыпчакизированные, в т. ч. ногайские, группы. Об этом свидетельствуют языковые, культурологические и др. материалы (например, наличие среди волго-уральских Т. таких родо-плем. назв., как конграт, мен, токсоба, буркут, кирает, алат, бадрак, катай, табын, кыр-гыз, кыпчак и др.). В 14 — сер. 16 вв. происходило оформление этнических общностей казанских, касимовских Т. и мишарей. Казанско-тат. народность сложилась в Казанском ханстве (1438-1552), являвшемся одним из значит, полит, центров Вост. Европы. Этнич. облик мишарей и касимовских Т. сформировался в зависимом от Московской Руси с сер. 15 в. Касимовском ханстве (просуществовало в сильно изменённом виде до 80-х гг. 17 в.). Мишари до сер. 16 в. переживали процесс становления самостоятельного этноса.

Касимовские Т., имевшие нек-рые этнич. особенности, являлись фактически социальной верхушкой Касимовского ханства и в этнич. отношении образовали группу, переходную между казанскими Т. и мишарями. Во 2-й пол. 16-18 вв. в результате массовых миграций Т. в Волго-Уральском регионе произошло дальнейшее сближение казанских, касимовских Т. и мишарей, что привело к сложению этноса волго-уральских Т. Астраханские Т. являются потомками золотоордынских групп (но, возможно, и нек-рых более ранних компонентов хазарского и кыпчакского происхождения). В 15-17 вв. это нас., жившее в Астраханском ханстве (1459- 1556), частично в Ногайской Орде и отд. ногайских княжествах (Большие и Малые Ногаи и др.), испытало сильное воздействие ногайцев. Среди астраханских Т. имеются и др. компоненты (отатаренные таты, индийцы, сред-неазиат. тюрки). С 18 в. усилилось этнич. взаимодействие астраханских Г. с волго-уральскими. В отд. группах астраханских Т. — в юртовских Т. и карагашах — различимы этнич. группы средневекового ногайского и золотоордынско-тюркского этносов.

Литовские Т. начали формироваться в конце 14 в., на терр. Великого княжества Литовского за счёт выходцев из Золотой Орды, позже из Большой и Ногайских Орд. У литовских Т. существовало вассальное Литве маленькое княжество jagoldai (возникло ок. 1438). Среди литовских Т. известны группы ряда племён (найман, ялаир, конграт, юшин-уйшин) и представители крупных кланов золотоордынского происхождения (барыны, мансуры и др.). Литовских Т. до 2-й пол. 19 в. можно рассматривать как этнич. группу средневекового золотоордынско-тюрк. этноса. Сиб. Т. сложились в осн. из этнич. групп кыпчакского и ногайско-кыпчакского происхождения, включивших в свой состав и ассимилированных ими угров (отсюда один из этнонимов сиб. Т. — иштэк-уштэк). О кыпчакско-ногайском компоненте сиб. Т. говорят такие этнонимы, как табын, катай, таз, найман, курдак (конграт), кирает, карагай, елан, токуз и др. Угорскими являются такие названия, как истяк, бикатин, юрма, уват, супра (в осн. топонимы). По разным причинам сиб. Т. не успели сложиться в достаточно консолидированный этнос. В 18 — нач. 20 вв. усилились этнич. контакты сиб. Т. с волго-уральскими.

Во 2-й пол. 19 — нач. 20 вв. в результате этнокультурных и демографич. процессов (раннее вхождение в состав Рус. гос-ва, близость этнич. территорий, миграция волго-уральских Т. в р-ны Астрахани и Зап. Сибири, языковое и культурно-бытовое сближение на основе этнич. смешения) происходила консолидация волго-уральских, астраханских и сиб. Т. в единый этнос. Одним из выражений этого процесса является усвоение всеми группами «общетатарского» самосознания. Среди части сиб. Т. бытовал этноним «бухарцы», астраханских — «ногайцы», «карагаши», у волго-уральских Т. по переписи 1926 Т. себя считали 88% тат. нас. Европ. части СССР. Остальные имели др. этнонимы (мишар, кряшен, в т. ч. часть из них — нагайбак, тептяр). Сохранение локальных наименований указывает на незавершённость консоли-дационных процессов среди Т., к-рые являются вполне сложившимся кр. этносом, хотя часть сиб. татар, нагайбаков и нек-рые др. группы продолжают выделять себя из состава остальных Т.

Все группы Т. имели достаточно развитую городскую жизнь в период существования самостоятельных гос. образований. После присоединения Казанского, Астраханского и Сибирского ханств к России городская прослойка Т. сократилась. В результате со-циально-экон. преобразований 18- 19 вв., особенно во 2-й пол. 19 в., урба-низационные процессы среди Т. начали интенсивно развиваться. В 18 — нач. 20 вв. числ. горожан в Волго-Уральском регионе увеличилась более чем в 77 раз. К кон. 19 в. из 240 тыс. Т.-горожан, проживающих в городах России (8,8% от общей числ. всего тат. нас.), ок. 160 тыс. (более 60%) составляли волго-уральские Т. В нач. 20 в. урбанизированность волго-уральских Т. составляла 4,9%. Большая часть горожан из числа волго-уральских Т. проживала в кр. городах Урало-Поволжья (в Казани, Уфе, Оренбурге, Самаре, Симбирске, Саратове, Нижнем Новгороде, Костроме, Пензе, Екатеринбурге, Перми, Челябинске, Троицке и др.).

Кроме того, представители этой же группы жили и в ряде городов Европ. части России (Москве, Санкт-Петербурге и т. д.), на Кавказе (в Баку), Ср. Азии и Зап. Сибири (общая числ. живших за пределами Волго-Уральского региона Т.-горожан в конце 19 в. составляла 50 тыс., а в нач. 20 в. — свыше 70 тыс. чел.). В Зап. Сибири урба-низационные процессы среди Т. развёртывались замедленными темпами. К тому же уже в кон. 19 в. свыше 2/3 Т.-горожан в Зап. Сибири были переселенцами из Волго-Уральского ареала. Высокая доля горожан среди астраханских Т. ещё в 18 в. объясняется тем, что нек-рые их населённые пункты находились в пригороде г. Астрахань и затем вошли в гор. черту. К нач. 20 в. подавляющее большинство тат. нас. Астрахани составляли переселенцы из р-нов расселения волго-уральских Т. У литовских Т. урбанизированность была весьма высокой: в 30-х гг. 19 в., в зависимости от губерний, в Минске, Новогрудке, Игумене, Слониме, Вильнюсе, Гродно, Ковно, Варшаве проживало от 8 до 42%, а в кон. 19 в. — почти половина литовских Т. В 1920-80-х гг. урбанизация Т. приобрела новые масштабы, переломным в урбанизационных процессах был период кон. 1950-60-х гг., когда более половины тат. нас. страны стало горожанами. В 1979-89-х гг. доля Т.-горожан выросла с 63 до 69%. В наст, время Т. явл. одним из самых урбанизированных народов России.

Начиная со 2-й пол. 16 в. среди Т., особенно волго-уральских, происходили масштабные миграционные процессы. Пик переселений Т. из Ср. Поволжья пришёлся на 1-ю пол. 18 в. (усиление социально-экон. гнёта, преследования Т. на религиозной почве в период христианизации в 1-й половине 18 в. и т. д.). В результате переселений Т. из Ср. Поволжья на восток их числ. в Приуралье в сер. 18 в. достигла 89 тыс., а к кон. этого столетия — 219,2 тыс. чел. C/j волго-уральских Т.). К концу 19 в. в Приуралье, главным образом в сев.-зап. части, проживало более 1 млн. Т. В пореформенный период наиб, кр. волна переселений Т. из Волго-Уральского региона направилась через сев. и сев.-вост. Казахстан в Зап. Сибирь, а также Ср. Азию (в общей сложности это 94,3 тыс. чел. к кон. 19 в., в т. ч. 40,3 тыс. чел. — в Сибирь). Др. направлением миграций Т. из Урало-Поволжья были пром. р-ны Европ. части России и Кавказ. Волго-уральские Т. в 18 — нач. 20 вв. стали заметной частью тат. нас. Астраханского кр. и Зап. Сибири. В Астраханском кр. их доля в кон. 18 в. составила 13,2%, в 30-х гг. 19 в. — 17,4%, а в нач. 20 в. превысила V, общей числ. тат. нас. Нижнего Поволжья. В Зап. Сибири к кон. 19 в. Т.-переселенцы составляли 17% всех Т. Зап. Сибири. Весьма значит, изменения в размещении Т. произошли в 20 в. В 1920-30-х гг. абс. большинство Т. (в 1926 — 95,4%, в 1937 — 95,2%) жило ещё в Рос. Федерации. Наиб. кр. группа Т. за пределами Рос. Федерации в этот период проживала в Казахстане и Ср. Азии (118,7 тыс. в 1926 и 129 тыс. в 1939). Тат. нас. имелось и на Украине (особенно в Донбассе) и в Азербайджане (в Баку). К кон. 1950-х гг. числ. Т. вне пределов Российской Федерации резко возросла. Особенно значит, была группа в Казахстане и Ср. Азии (в 1959 — около 780 тыс. чел., включая и насильственно депортированных туда в 1944 крымских Т.). Рост числ. Т. в этом регионе объяснялся также миграцией в Казахстан в годы освоения целины и в целом увеличением оттока в Ср. Азию. В итоге, в 1970-80-х гг. в Ср. Азии и Казахстане сформировалась самая мно-гочисл. тат. диаспора. В 1970-80-е годы усилилась миграция Т. в Западную Сибирь — гл. образом в нефтедобывающие р-ны (за 1970-89 произошло трехкратное увеличение числ. Т., живущих в Тюменской обл.).