БЫСТРЫЙ РУЧЕЙ ДО УСТЬЯ НЕ ДОТЕЧЕТ

Есть устойчивое выражение «последний из могикан». Обычно его употребляют в переносном смысле. Когда сталкиваемся с человеком, который мыслит и поступает не так, как все, вопреки устоявшейся норме, которая, как правило, не является привлекательной. И вот последний из могикан, как человек чудом сохранившийся, демонстрирует образцы особой мудрости, особенного благородного поведения. Ну, это патриарх, говорим мы про него, последний из могикан. Больше уже таких, как он, никогда не будет. А если не увлекаться переносным смыслом этого выражения и воспринять последнего из могикан буквально? Тогда мы имеем представителя народа, который фактически исчез. И остался последний из могикан один в этом мире. Не с кем ему поговорить на родном языке. И, что еще трагичнее, не кому передать тайну рода и его многовековую историю. Ситуация, прямо скажем, запредельная, пугающая своим, как сказали бы философы-экзистенциалисты, «небытийственным ужасом». В России, где проживает более ста пятидесяти народностей, много и малочисленных этносов. Тех, кого чуть больше тысячи. Поэтому для них «последний из могикан» – образ совсем не литературный, а вполне реальный.

ПОТОМКИ ДРЕВНЕЙШЕГО ПЛЕМЕНИ

 В то же время бывают случаи, когда народ, который считался исчезнувшим, вдруг вновь дает о себе знать. Мы пока не знаем, как к этому относиться. Как к чуду или как к процессу вполне закономерному. Разберемся по ходу дела. Речь в дальнейшем пойдет о сойотах, о коренных жителях горной Оки. Они обитали в этих местах задолго до переселения туда бурят. Традиционно занимались охотой, рыболовством и оленеводством. Ныне этот район называется Окинским, он расположен на западе республики Бурятия и занимает центральное плоскогорье Восточных Саян. Будучи аборигенами этого края, сойоты в то же время являются потомками древнейшего племени протосамодийцев. От одного названия дух захватывает.

В Санкт-Петербурге есть человек, который уже много лет изучает окинских сойотов. Это Лариса Павлинская, научный сотрудник музея антропологии и этнографии им. Петра Великого. По ее мнению, «сойотский этнос возник на основе древнего самодийского автохронного населения, подвергшегося в эпоху Средневековья сильной тюркизации». До какого-то момента все в жизни сойотов шло нормально. Они были достаточно цельным народом. И ничто не предвещало разрушения уже созданной этнической культуры. Все началось с того, как считает Лариса Павлинская, что в горных окинских районах образовалась некая лакуна. Туда и хлынули буряты из прилегающих районов. Они занялись на новом месте скотоводческим хозяйством.

Сосуществование сойотов и бурят с самого начала было абсолютно мирным. Никакой воинственности между ними не возникло и позже. Скотоводство, оленеводство и охота – три вида хозяйственной деятельности – уживались друг с другом и не вступали в противоречие с экологическими особенностями Окинского района. Скажем, юго-восточная часть была благоприятна для оленеводства, центральная и северо-западная больше подходила для скотоводства. То есть, совершенно закономерно внутри Окинского района образовались две этно-территориальные сферы. В одной жили сойоты, в другой – буряты.

НАШЛА КОСА НА КАМЕНЬ

Ситуация изменилась в конце XIX – начале ХХ века. К этому времени за плечами двух этносов было уже два века мирного сосуществования. В принципе, не малый срок, им уже можно гордиться. Что же все-таки произошло, какая коса нашла на камень?

В конце XIX столетия в Окинском районе стали доминировать буряты. Численно они стали превосходить сойотов. И, во-вторых, возрос их социальный статус. Административная власть в этом районе сосредоточилась в руках тех бурят, которые были выходцами из среды состоятельных скотоводов. На самом деле, в такой расстановке «административных сил» нет ничего экстраординарного. В соответствии с социально-исторической шкалой, скотоводчество считается более продвинутой формой хозяйствования, чем оленеводство и охота. И к тому же, скотовод быстрее накапливает «имущественный жирок», чем, например, охотник. Логика охоты проще и жестче, чем логика разведения скота. На много лет вперед невозможно «наохотиться». И вообще, сойоты старались подстрелить ровно столько зверя, сколько могли унести. А скотина, как известно, имеет тенденцию к размножению.

Есть еще несколько факторов, которые помогли укреплению статуса бурят. Во-первых, торговля, связывающая в этот период Окинский район с Иркутском, Монголией и Тункинским аймаком Бурятии. Ее нити были в руках бурят. Второй фактор – религия. Ламаизм, которому следовали буряты, был гораздо более развитой религиозной системой, чем шаманство сойотов. Благодаря не только торговле, но и религии произошло укрепление этнополитического и культурного влияния бурят. Ламаизм был настолько мобилен, что быстро проникает в культуру охотников-оленеводов. Сойотов в ламаизме привлекла не абстрактная «мировоззренческая идеология», а практические выводы. То есть тибетская медицина, используемая ламами. И все же идеология взяла свое. В начале ХХ века на территории Окинского района возник Балактинский дацан. Он сразу же стал сеять разумное, доброе, вечное. При нем возникает школа, ремесленные мастерские. Активизируется деятельность лам-врачей. Нельзя сбрасывать со счетов и брачные отношения. В сфере двух этносов они имели свою специфику. Сойоты были малочисленны, поэтому и практиковали межнациональные браки. У бурят же преобладали браки с сородичами. Если для создания однородной семьи не хватало бурят в Окинском районе, то за потенциальными женихами и невестами ехали в соседний, Иркутский уезд. Таким образом, культура бурят крепла, чего не скажешь о сойотах. Браки с бурятами размывали цельность их национального бытия.

НЕОБРАТИМЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ

Не секрет, что все эти процессы привели к изменениям в культуре сойотов. Первым пострадал язык, который, как известно, был тюркским. К концу XIX века родной язык сойотов полностью вытесняется бурятским. Произошла вторичная смена языка. Кроме того, сойоты под влиянием бурят перенимают навыки скотоводства, заимствуют (частично) одежду, жилище, привыкают к пище бурят. Все бы ничего, но в переписи населения 1897 года этнос «сойоты» не получает отражения. Целого народа как бы и нет вообще. Исчез с лица земли. По мнению Ларисы Павлинской, и в этот достаточно трудный период сойоты полностью сохраняют этническое самосознание, традиционные формы хозяйства и бытовой культуры, а также верования (шаманство). Сохраняют они и свою основную мировоззренческую систему. То есть, «этнос удерживает основополагающую структуру культуры». Не будем утверждать, что за два века совместного проживания буряты остались чистыми, как стеклышко. Жизнь бок о бок с сойотами оставила свой отпечаток на культуре бурят. В их хозяйственную сферу внедряется оленеводство, а также охота. Что же касается ламаизма, то в него проникают шаманские воззрения. В таких случаях говорят, что в результате взаимовлияния сложилась этно-территориальная группа, которая называется «окинские буряты».

 Кто больше выиграл от этого влияния? Вопрос не совсем корректный. Ибо новое качество, которое возникло в результате обмена культурными реалиями, свидетельствует о двухсторонней победе. На сломе веков (XIX-го и XX-го) сойоты подверглись частичной этнокультурной ассимиляции. Утратили язык и некоторые элементы материальной культуры. С этим не поспоришь. Но взамен утраченного они приобрели ценные достижения другого этноса. Бурятское вливание не разрушило цельности собственной этнической культуры сойотов. Что же касается потери языка, то к этому сойотам было уже не привыкать. Один раз они уже поменяли язык (самодийский на тюркский). Так что и новый бурятский язык – это для них вещь обычная.

 Опасность пришла позже, в конце 20-х годов ХХ века, когда советская власть стала набирать силу и запустила по всей стране процесс коллективизации. Под маркой строительства новой жизни уничтожались все традиционные этносоциальные структуры и, в том числе, религиозные. Дацаны закрывались, лам и шаманов арестовывали и уничтожали. Повседневная религиозно-обрядовая жизнь тоже фактически была запрещена. И для бурят, и для сойотов возникла опасность полного этнического уничтожения. Но как ни странно, когда ситуация становится катастрофический, срабатывает инстинкт самосохранения этноса. Почувствовав опасность, сойоты начинают самопроизвольно сосредотачиваться в зоне традиционного расселения. Это юго-восточная часть Окинского района. Больше того, они провозглашают Сойотский сомонный совет с центром в поселке Сорок и выступают за создание национального оленеводческого колхоза. То, что происходит в конце двадцатых годов, по-научному определяется, как «активизация этнического самосознания, явившаяся результатом вспыхнувших в этносе центростремительных сил, направленных на этническую консолидацию и выступивших как механизм самосохранения этноса». В этот период, собственно говоря, и возникают межнациональные конфликты с бурятами. Часть бурят, проживающая в поселке Сорок и близлежащих местах, вынуждена покинуть их и переселиться в зоны сосредоточения своего этноса. Кульминационный момент в этническом противостоянии пришелся на 1928-29 годы, когда сойоты отстаивали идею создания Сойотского национального округа с непосредственным подчинением Иркутску. Но длилось все это очень недолго. В 30-е годы одна полоса репрессий сменяла другую, и как-то сам собой исчез вопрос о сойотском самоопределении. Лидеры этноса были репрессированы, а среди них – и его верховный шаман Чимит Путункеев, и покровитель сойотов – иркутский профессор Бернгард Петри. Дальнейшее известно. Национальная политика Советского государства, направленная на денационализацию культур малых народов СССР, привела к тому, что многие этносы, в том числе и сойоты, были забыты.

В наши дни в связи с демократизацией общественной жизни идет возрождение малых народностей России. Окинские сойоты, сохранившие этническое самосознание, были признаны коренным малочисленным народом России. Село Сорок Окинского района является центром компактного поселения сойотов. По данным всероссийской переписи населения здесь проживают более тысячи человек этой народности. У сойотов есть свой национальный праздник «Улуг-Даг». В рамках этого праздника проходит обряд поклонения беркуту – древнему тотему сойотов. Появился у сойотов и свой национальный ансамбль «Сосэргэнэ». Он дебютировал в 2006 году.

БЫЛИ БЫ ГОРЫ, А ЦЕНТР МИРА НАЙДЕТСЯ

На чем зиждется своеобразие сойотов, их непохожесть на других? На традиционных религиозных представлениях, которые составляют мировоззренческий аспект культуры, и представляют собой сложный комплекс разнообразных анимистических и магических представлений, суеверий и запретов. Многие из них связаны с культом гор, в основе которого лежит почитание земли. Банальная фраза «выше гор могут быть только горы» вряд ли найдет отклик в душе сойотов. Их картина мира гораздо более сложная. В сакральном смысле горы обладают наибольшей космичностью и соотносятся с идеей высшей духовной власти. Горы воспринимается сойотами, как центр мироздания. И, к тому же, они не просто «торчат в вышине», прохлаждаясь в экологически чистом пространстве. Горы выполняют важную духовную миссию. Они хранят тайну рода, если говорить пафосно. А еще за что можно похвалить горы?

Саяны до настоящего времени ограждали Оку от натиска промышленности, оберегали не только природу, но и сойотов, сохранив в них сознание глубокого единства с окружающим миром. Гора – посредник между небом и землей. На ее вершине проводились моления, посвященные небесным божествам. Такими священным местом для окинцев является «Ахын 13 хаданууд». Гора Ринчин-Лхумбэ находится на территории Монголии в районе озера Хубсугул. Она считалась у сойотов горой-покровителем. Придя на новые земли, они назвали одну из величественных гор таким же именем и поклонялись ей так же, как и на родине. На склоне горы или у подножия проводился обряд поклонения духам гор – «обо тахилга». Во время этого ритуала разводили костер. Огню жертвовали веточки можжевельника «арса», белую молочную еду («сагаан эдеэ», «эдеэнэй дээжэ»). Белую молочную еду преподносили также и хозяевам (духам) местности. Когда старейшина или шаман производил обряд подношения, то он призывал все 13 верховных гор, называя их по именам.

У подножия всех священных гор находится «мургэл». Обычно это отдельно стоящее дерево. Или такое, которое чем-то отличается от остальных. Почитание дерева связано с представлением о нем, как о вместилище особой силы, влияющей на жизнь сойота. Каждый путник, проходящий мимо такого места, должен что-нибудь сделать, оставить какой-то знак. Например, побрызгать на дерево молоком или водкой. Человек, отправляющийся в дальнюю дорогу, должен был повесить на ветку ленточку «зурмаданан», обычно белого цвета. А вот охотники должны были вешать кусок материи красного цвета.

Многие религиозные представления жителей Окинского района связаны с охотой – одним из основных видов их хозяйственной деятельности. Охотничьи обряды и обычаи составляют древнейший пласт религиозных верований, они, как правило, связаны с анимизмом и тотемизмом. Некоторым животным приписывались сверхъестественные способности понимать человеческую речь. Поэтому сойоты, собираясь на охоту, избегали говорить о зверях, особенно о медведях и кабанах. Во время охоты действовали запреты («сээр»), которые были связаны со знанием экологии и шаманских ритуалов.

Например, запрещалось охотиться вне сезона, уничтожать животных целым выводком, ставить железные капканы и силки, охотиться на неизвестных животных и птиц. Вообще запрещалось убивать птиц, потому что они летали высоко в небе, и поэтому считалось, что они общаются с богами. В частности нельзя было убивать турпана, лебедя, потому что лебеди – парные существа. Потеряв свою половину, лебедь проклинал человека. Нельзя было убивать и ласточку («хараасгай»), ибо она особенная –летает к небесному хану. И вообще, согласно традиционным религиозным представлениям окинских сойотов, все, что нас окружает, имеет своего хозяина.

Животные, как и люди, имеют душу, и все они (люди и звери) связаны между собою невидимой нитью. В охотничьих обрядах сойотов просматривается влияние разных этносов, но их объединяет почтительное отношение к животным. В основе культа гор лежит почитание Матери-Земли. В основе почитания животных – признание родства с ними. Горы учат мудрости и спокойствию. Как тут не вспомнить пословицу «Тургэн горхон адагтаа хурэхэгуй», которая на русский язык переводится так: быстрый ручей до устья не дотечет.