ОТ ВИДАЙКИНА ДО ЧЕВТАЙКИНА

 Лицо – визетная карточка. Или, как сказал один философ, самая интересная поверхность на земле. Представителя той или иной национальности мы тоже узнаём, как правило, по лицу. Но на все сто процентов зрению нельзя доверять. Когда народы живут бок о бок друг с другом в течение многих столетий, то они перемешиваются, ассимилируются. И внешне становятся похожими друг на друга. Например, в нынешнем антропологическом облике мордовского и русского населения много сходства. И это не случайно.

МОРДВИЧИ ИЗ ДРЕВНЕРУССКИХ ЛЕТОПИСЕЙ

Как мордва оказалась в Росии? Есть такое понятие, как прародина. По мнению исследователей, прародина племен уральской языковой общности, включающей предков финно-угров и самодийцев, располагалась в районе Урала. В конце мезолита (10-7 тысяч лет назад) эти племена двинулись на запад (до Восточной Прибалтики) и стали там расселяться. Антропологический состав мордвы сформировался в результате смешения различных типов, в основном, европеидной расы. А именно: беломорского типа, понтийского и восточно-балтийского.

Установленный факт, что монголоидной примеси у мордвы меньше, чем у других финноязычных народов Поволжья, тем более тюркоязычных. В письменных источниках энтоним «мордва» появляется рано. В VI веке готский историк Иордан писал о народе Восточной Европы Mordens. В Х веке византийский император Константин Багрянородский упоминал страну Мордию (Mordia), которая была в десяти днях пути от Печенегии. В западноевропейских источниках периода средневековья мордва фигурирует под такими названиями, как Mordani, Merdium. В дневнерусских летописях «мордвичи» упоминаются уже в XII-XIII веках.

Само же слово «мордва» происходит из ирано-скифских языков. В иранском языке «mard» значит мужчина. В нынешних мордовских языках это слово обозначает мужа (мирде). В русском слове «мордва» появилась частица «ва», она носит оттенок собирательности. Исторически так сложилось, что мордовский народ эволюционирует в виде двух групп: эрзя и мокша.

 В нынешней Мордовии эрзя проживает, в основном, в районах, расположенных к востоку от ее столицы – города Саранска, а мокша – к западу. Если брать финно-угорские народы в целом, а их более полутора десятков, то мордва занимает третье место по численности, уступая лишь венграм и финнам. Общая численность мордвы в мире – 1 миллион 150 тысяч человек, в России – более 800 тысяч. Мордва расселилась по всей России. А сам процесс присоединения мордовского народа к Российскому государству произошел в конце XV века. В республике Мордовия, которая расположена в бассейне рек Мокши и Суры на Восточно-Европейской равнине, численность мордвы приближается к тремстам тысячам человек.

ИМЯ ПОВИЛОСЬ НЕСПРОСТА

Если лицо, как было уже сказано, не может быть четким ориентиром в нашей многонациональной стране, то тогда, наверное, имеет смысл внимательнее присмотреться к именам и фамилиям. Быть может, они являют собой нечто больше, чем просто комбинацию из разных букв. Традиционные мордовские имена создавались на основе слов, обозначающих те или иные черты характера или даже оттенки чувств.

Паруш – от слова «паро» - хороший. Вечкас, Вечкан, Вечковат, Вечкенза – от слова «вечкемс» - любить. Учай, Учват, Учесь, Учан – от «учемс» – ждать. Иногда имя происходит от места рождения ребенка. Например, Паксяй, Паксют, Пакстян – от «пакся» (поле). От леса «вирь» появилось имя Виряй, Виряс, Вирдян. Есть имена, происходящие от названий тех или иных действий. От глагола «нуемс» (жать) – Нуят, Нуянза, Нуякша. Пивцай – от глагола «пивцемс» – молотить. Так как жатва и молотьба относились к сезонным работам, то и имена, связанные с этими процессами, могли обозначать еще и время рождения. Нуят – тот, кто родился во время жатвы, а Пивцай – во время молотьбы. На самом деле, в этом есть какая-то здоровая логика: имя для ребенка берется не с потолка, оно подсказывается самой жизнью.

Женских мордовских имен сохранилось мало. Причина такого «перекоса» в том, что официальная документация оформлялась царскими властями и, как правило, на мужское население. Поэтому женские имена сохранились преимущественно в фольклоре: Сыржа, Мазярго, Пае, Атюта, Кастуша, Сеняша, Сюмерге, Цеца. Современные имена мордвы мало чем отличаются от русских и от общехристианских имен. Они берутся, как правило, из календарей, но подвергаются адаптации и начинают звучать по-мордовски. Например, Захар произносится как Закар, Николай – Миколь, Федор – Кведор, Мария – Маре.

 Определенные языковые запреты сохранились у мордвы и до настоящего времени. Например, не принято, чтобы муж и жена называли друг друга по имени. При обращении друг к другу супруги обычно используют местоимение «тон» (ты) или окликательное междометие «эй». Так же не принято называть по имени невестку в семье мужа. В зависимости от старшинства женившихся сыновей невестке присваивается «определенный качественный термин». Он и фигурирует в обращении. Мазай (от «маза» - красивая) – жена старшего брата. Вяжай (от «вяжа» – малая) – жена третьего брата, павай (от «павазу» - счастливая) – жена четвертого брата.

Христианизация мордовского народа, начавшаяся в XVI веке, была завершена к середине XVIII века. В быт мордвы внедрились православные обряды и праздники, они перемешались с дохристианскими. Христианский бог получил у мордвы имя дохристианского верховного бога. Он стал называться: Ине Шкай (Оцю Шкай).

Мордовские дохристианские боги тоже носили, как правило, двойные фамилии. Например, мать по-мордовски, ава. Вода по-мордовски – ведь. Божество воды имело такое имя: Ведь-ава. Божество земли именовалось, как Мода-ава. Что же касается собственно фамилий, то мордве их давали русские священники-миссионеры, а также чиновники и помещики. В таких случаях бралось имя отца или его прозвище и по типу русских фамилий (с окончаниями на -ов, -ев, -ин, -кин, -он, -ков, -енков) образовывались новые

 Вот список достаточно распространенных мордовских фамилий (в их основе преимущественно дохристианские имена): Валгаев, Видайкин, Кижеватов, Кургашкин, Кочемасов, Лемдясов, Нарваткин, Нуштайкин, Пиняев, Паракшин, Рангаев, Сурайкин, Сыресенков, Симдянов, Ченгаев, Чевтайкин. По фамилиям трудно установить, какой человек на самом деле. Лучше обратиться к истории или к фольклору.

Есть такая русская народная песня «На болдинском на плоту мыла девушка фату». В свое время ее записал сам Александр Пушкин, находясь в своем родовом имении - селе Болдино. В этой песне есть такие слова:

Не надо мне, матушка,
Ни меду, ни сахару,
Ни сладких яблочков,
Ни медовых пряничков.
 Приведи-ка, матушка,
Мордвина с волынкою,
Холостова с дудками!

Получается, что музыканты из мордвы славились на всю Россию и не только, как исполнители, но и как знатные женихи. Не лишним будет напомнить, что воздушный резервуар волынок изготовлялся из шкуры теленка, бычьего или свиного пузыря. Волынки были для мордвы основными музыкальными инструментами. Их использовали для праздников и ритуалов, в том числе и аграрно-календарных, а также для праздника «рождественского дома». Среди мордовских песен о женской доле выделяются так называемые «песни о малолетнем муже». Как правило, в этих песнях звучит протест против старого обычая женить мальчика на взрослой девушке. Оказавшись в семье мужа-подростка, девушка фактически становилась рабыней. И была вынуждена трудиться день деньской на весь дом, на все новое и чаще всего многочисленное семейство.

ГДЕ УШИ ПЛОХОГО НЕ СЛЫШАТ

Среди мордовских народных сказок удалось обнаружить как бы бытовую историю «Портной, медведь, черт и Вирява». Она интересна своим сюжетом, своей новаторской интригой. В русских народных сказках мы что-то не припомним похожей истории. Более всего поражает завязка этой мордовской сказки.

Жил-был портной по имени Шкамрав. Жилось ему плохо, потому что все его ругали. За хорошие дела и за плохие. Сошьет он что-то на высоком уровне, его ругают из зависти. Сошьет он что-то плохо - ругают за плохое качество. Надоело это Шкамраву, и ушел он, куда глаза глядят, где уши плохого не слышат. Кстати сказать, для сказки это крайне редкая мотивировка. Портному не по душе ругань и грубые слова, и он уходит на все четыре стороны, уходит от собственного рода, из родного дома. По дороге Шкамрав встречает медведя. Объясняет зверю причину своего ухода. До медведя доходит, что люди его тоже используют в плохих целях. Медведем пугают ребятишек. И он присоединяется к портному, идущему за горизонт в поисках «лучшей жизни для ушей». А, следовательно, и для души. Затем они встречают черта и тоже ему все объясняют. По ходу дела выясняется, что черт тоже постоянно ругаем и обижаем людьми. И в итоге, хвостатый-рогатый принимает решение идти на поиски новой жизни. Той жизни, в которой имидж черта будет положительным.
Дальнейшие события этой истории происходят вполне по сказочным образцам. На каком-то этапе повествования, действия появится Вирява (женщина, напоминающая Бабу Ягу). Великолепная тройка (портной, медведь и черт) будут с ней бороться. Победит Виряву с помощью ловкости и хитрости и в том числе, с помощью некоторых портновских аксессуаров, конечно же, Шкамрав. Портной получит награду – волшебный платок и дочку Вирявы в жены. Но не сразу. Черт и медведь тоже будут претендовать на волшебный платок. И будет в сказке соревнование. Тот, кто в этом соревновании победит, тот и получит жену и платок.
Естественно, всех перехитрит портной. Но фокус, или как теперь говорят хеппи-энд, в том, что в результате победы портного не все в этом сказочном (и не сказочном) мире вернется на круги своя. Кое-что вернется. Вернется в лес медведь. И вернется к людям черт. Таким образом, какой-то порядок вещей восстановится. А портной не вернется. Он останется жить в лесу со своей женой. Фактически вне рода и вне социума. Мы не знаем, есть ли в этой сказке скрытый мессидж, но выводы из нее можно сделать глобальные. На каком-то этапе своего родового существования портного, как типичного представителя своего народа, перестала устраивать «межличностная атмосфера» (бытовые нравы). И он, портной Шкамрав (прямо как Пер Гюнт какой-то), порвал связи с родным социумом. Решил попробовать жить по-другому. В сказке ему это удалось сделать. Она заканчивается идиллически. В избе под окошечком сидит красавица - дочка Вирявы и вышивает. На лавке стоят семь мер серебра, семь мер золота. Кругом дома двор новый огорожен. Полон скотины. Поженились Шкамрав с Вирявиной дочкой и стали жить да поживать и добра наживать. К сожалению, все сказки умалчивают о том, что будет потом. Но жизнь – не сказка, а все-таки быль.

Удалось ли портному Шкамраву превратить быль в сказку, найти то, что он хотел – мы не знаем. Но можем предположить, что те представители мордвы, которые боролись за лучшую жизнь на стороне Степана Разина и Емельяна Пугачева (это установленный факт), тоже, видимо, жаждали перемен. И чего-то добились.

Но это уже отдельная история. И лучше познакомиться с ней самостоятельно. На самом деле сделать это не сложно. Расстояние от столицы Мордовии Саранска до Москвы по железной дороге – 642 километра. Примерно столько же, сколько от Петербурга до Москвы. И поезда, между прочим, ходят в оба конца.