Дорого топорище потерянного топора

Как люди становятся мудрыми? Благодаря жизненному опыту. Ну, это очень долго. А если надо быстро-быстро набраться ума-разума? Ну, тогда надо послушать-почитать какие-нибудь народные пословицы. Например, марийские.

Но сначала краткие сведения. Марийцы – это народ, живущий в России. Коренное население Республики Марий Эл – 312 тысяч человек. Марийцы живут также в соседних областях Поволжья и Урала. Всего в Российской Федерации 604 тысячи марийцев (данные переписи 2002 года). Марийцы делятся на три территориальные группы: горные, луговые (лесные) и восточные. Горные марийцы живут на правом берегу Волги, луговые – на левом, восточные – в Башкирии и Свердловской области. Говорят они на марийском языке, который входит в волжскую подгруппу финской группы угро-финской семьи языков. Есть у марийцев письменность – на основе кириллицы. Вера – православная, но есть и своя, марийская, вера (марла вера) – это сочетание христианства с традиционными верованиями.

Что касается марийской народной мудрости, то она старательно собрана в пословицы и поговорки.

Дорого топорище потерянного топора.

На первый взгляд странная пословица. Если уж жалеть о потерянном топоре, то целиком, а не о его отдельных частях. Но народная мудрость – материя тонкая, не всегда сразу уловимая. Да, конечно, топор тоже жалко, но топорище жальче. Потому оночто роднее, мы его рукой берем. Рука к нему привыкает. Вот поэтому оно и дороже. А выводы из этой пословицы сделать легко. И лучше самостоятельно.

Вот еще несколько интересных марийских пословиц, подкрепленных многовековым народным опытом.

Молодое дерево под старым деревом вырасти не может.

Слово слово родит, песня слезы родит.

Лес есть – медведь есть, деревня есть – злой человек есть.

Много будешь говорить, мысль расползется. (Очень полезный совет!)

А теперь, набравшись немного марийской мудрости, послушаем марийскую сказку. Точнее говоря, сказку-небылицу. Она называется:

Сорок одна небылица

Три брата рубили в лесу дрова. Пришло время обедать. Стали братья обед варить: набрали воды в котелок, сложили костер, а разжечь костер нечем. Как на грех, ни один не взял с собой из дому ни кремня, ни спичек. Посмотрели вокруг и видят: горит за деревьями костер и сидит возле огня старик.

Старший брат пошел к старику и попросил:

— Дедушка, дай огоньку!

— Расскажи сорок одну небылицу — дам, — ответил старик.

Постоял, постоял старший брат, ни одной небылицы не придумал. Так и вернулся ни с чем. Пошел к старику средний брат.

— Дай огоньку, дедушка!

— Дам, если расскажешь сорок одну небылицу, — ответил старик.

Средний брат почесал в затылке — ни одной небылицы не придумал и тоже вернулся к братьям без огня. Пошел к старику младший брат.

— Дедушка, — говорит младший брат старику, — собрались мы с братьями обед варить, да огня нет. Дай нам огня.

— Если расскажешь сорок одну небылицу, — говорит старик, — дам тебе огня и еще вдобавок котел и жирную утку, что варится в котле.

— Ладно, — согласился младший брат, — расскажу я тебе сорок одну небылицу. Только, чур, не сердись.

— Да кто же на небылицы сердится!

— Ну ладно, слушай. Родилось нас у отца-матери трое братьев. Умирали мы один за другим, и осталось нас всего семь человек. На семерых братьев один был глухой, другой — слепой, третий — хромой, четвертый — безрукий. А пятый — голый, ни клочка одежды на нем не было.

Однажды собрались мы и пошли ловить зайцев. Опутали одну рощу нитками, а глухой брат уже услышал.

«Вон, вон, там шуршит!» — закричал глухой.

А тут слепой зайца увидел: «Ловите! Он в овраг побежал!»

Побежал хромой вдогонку за зайцем — вот-вот поймает... Только безрукий уже схватил зайца.

Положил голый брат зайца в подол и принес домой.

Зарезали мы зайца и натопили из него пуд сала.

Была у нас на всех одна пара отцовских сапог. И стал я тем салом отцовские сапоги смазывать. Мазал-мазал — хватило сала только на один сапог. Рассердился несмазанный сапог и убежал от меня. Сапог бежит, я — за ним. Прыгнул сапог в какую-то дыру под землю. Свил я веревку из мякины и за сапогом спустился. Тут и догнал его!

Стал я назад вылезать, да веревка оборвалась, и свалился я опять под землю. Сижу я, сижу в дыре, а тут весна наступила. Свил себе журавль гнездо, вывел журавлят. Повадилась за журавлятами лиса лазить: сегодня одного утащит, завтра — другого, послезавтра за третьим приходит. Подкрался я однажды к лисе — и хвать ее за хвост!

Побежала лиса и меня за собой потащила. У выхода я застрял, а лиса рванулась — и хвост оторвался.

Принес я домой лисий хвост, распорол его, а внутри лежит бумажка. Развернул я бумажку, а там написано: «Старик, который варит сейчас жирную утку и слушает небылицы, должен твоему отцу десять пудов ржи».

— Вранье! — рассердился старик. — Небылица!

— А ты и спрашивал небылицы, — ответил младший брат.

Нечего делать старику, пришлось отдать и котел, и утку.

Замечательная небылица! И заметьте, не вранье, не ложь, а именно рассказ о том, чего не было.

А теперь о том, что было, но в глубинах истории.

Первое письменное упоминание о марийцах (черемисах) встречается у готского историка Иордана в VI веке. Упоминаются они и в «Повести временных лет». Большую роль в развитии марийского этноса играли тесные связи с тюркскими народами.

Формирование древнемарийской народности происходит в V–X веках.

В X–XII веках марийцы находились под экономическим и культурным влиянием Волжско-Камской Булгарии. В 1230-х годах их территория была захвачена монголо-татарами. С XV века приволжские марийцы входили в Казанское ханство, северо-западные — поветлужские марийцы — в состав северо-восточных русских княжеств.

Культ предков сохранился

В 1551–52 годах после разгрома Казанского ханства марийцы вошли в состав Русского государства. В XVI веке началась христианизация марийцев. Однако восточные и часть луговых марийцев христианства не приняли, у них до XX века сохранялись дохристианские верования, особенно культ предков. С конца XVI века началось переселение марийцев в Предуралье, усилившееся в XVII–XVIII веках. Марийцы участвовали в крестьянских войнах под предводительством Степана Разина и Емельяна Пугачева.

Основным занятием марийцев было пашенное земледелие. Подсобное значение имели огородничество, разведение скота, охота, лесные промыслы, пчеловодство, рыболовство.

Традиционная одежда у марийцев: богато вышитая рубаха, распашной летний кафтан, поясное полотенце из конопляного холста, пояс, войлочная шляпа, лапти с онучами, кожаные сапоги, валенки. Для женского костюма характерны передник, кафтаны из сукна, шубы, головные уборы – конусовидные колпачки и обилие украшений из бисера, блёсток, монет, серебряных застежек-сюльганов.

Традиционная марийская кухня – вареники с начинкой из мяса или творога, слоёные блины, сырники, напитки – пиво, пахта, крепкая медовуха. Семьи у марийцев преимущественно малые. Женщина в семье пользовалась хозяйственной и правовой самостоятельностью.

В народном искусстве практикуется резьба по дереву, вышивка, узорное ткачество, плетение из бересты.

Богатством форм и мелодичностью отличается марийская музыка. К народным инструментам относятся: кусле (гусли), шувыр (волынка), тумыр (барабан), шиялтыш (свирель), ковыж (двухструнная скрипка), шушпык (свисток). Исполняются на народных инструментах главным образом плясовые наигрыши. Из фольклорных жанров выделяются песни, особенно «песни печали», а также сказки, предания.

Пришло время рассказать еще одну марийскую сказку. Если так можно сказать, волшебно-музыкальную.

Волынщик на свадьбе

Один веселый волынщик гулял на празднике. Да так загулялся, что до дому не дошел — подкосил хмель его резвые ножки. Свалился он под березку и заснул. Так и проспал до полуночи.

Вдруг слышит сквозь сон, кто-то будит его: — Вставай, вставай, Тойдемар! Свадьба в разгаре, а играть некому. Выручай, голубчик.

Протер волынщик глаза: перед ним мужчина в богатом кафтане, в шляпе, мягких козловых сапожках. А рядом буланый жеребец, запряженный в черную лаковую коляску.

Сели. Свистнул, гикнул мужчина — понеслись. А вот и свадьба: большая, богатая, гостей видимо-невидимо. Да гости-то все резвые, веселые — только играй, волынщик!

Вспотел Тойдемар от такой игры, просит дружку: — Подай, савуш, вон то полотенце, что на стене висит, лицо утру.

А дружка отвечает:

— Не бери его, я лучше другое дам.

«Почему он этим утираться не разрешает? — думает волынщик. — А ну, попробую. Хоть глаз один вытру».

Вытер глаз — и что же видит? Сидит он на пне посреди болота, а вокруг хвостатые да рогатые прыгают.

«Так вот на какую свадьбу я попал! — думает. — Надо убираться подобру-поздорову».

— Эй, дорогой, — обращается он к главному черту.— Мне надо домой до петухов попасть. С утра на праздник в соседнюю деревню приглашали.

— Не тужи, — отвечает черт. — Мигом доставим. Играешь ты отменно, гости довольны, хозяева тоже. Сейчас же и поедем.

Свистнул черт — подкатила тройка буланых, лаковая коляска. Так одурманенный глаз видит, а чистый видит другое: три ворона черных да пень суковатый.

Сели — полетели. Не успели оглянуться — вот и дом. Волынщик в двери быстрей, да и петухи как раз запели — разбежались хвостатые.

Родные к нему:

— Где был-пропадал?

— На свадьбе.

— Да какие сейчас свадьбы? Ни одной в округе не было. Ты где-то здесь прятался. Только что на улицу выглядывали, тебя не было, а сейчас объявился.

— Я на коляске подъехал.

— А ну покажи!

— Вон на улице стоит.

Вышли на улицу — а там огромный еловый пень.

С тех пор марийцы и говорят: пьяный до дому и на пеньке доедет.

Дергаем овец за ноги!

Праздников у марийцев много. Как у всякого народа, имеющего многовековую историю. Есть, например, старинный обрядовый праздник, который называется «Овечья нога» (Шорыкйол). Его начинают отмечать в день зимнего солнцестояния (с 22 декабря) после нарождения новой луны. Почему такое странное название – «Овечья нога»? А дело в том, что во время праздника совершается магическое действие: дергание овец за ноги. Чтобы в новом году овец народилось больше.

В прошлом марийцы связывали с этим днем благополучие своего хозяйства и семьи, перемены в жизни. Особенно большое значение имел первый день праздника. Встав рано утром, вся семья выходила на озимое поле и делала небольшие кучки из снега, напоминающие стога и скирды хлеба. Их старались делать как можно больше, но всегда в нечетном количестве. На стожки втыкали ржаные колосья, а некоторые крестьяне зарывали в них блины. В саду трясли ветки и стволы плодовых деревьев и кустарников, чтобы в новом году собрать богатый урожай фруктов и ягод.

В этот день девушки ходили по домам, обязательно заходили в овчарни и дергали овец за ноги. Подобные действия, связанные с «магией первого дня», должны были обеспечить плодородие и благополучие в хозяйстве и семье.

К первому дню праздника был приурочен и целый свод примет и поверий. По погоде первого дня судили о том, какими будут весна и лето, предсказывали урожай: «Если снежную кучу, наметанную в Шорыкйол, занесет снегом — быть урожаю». «В Шорыкйол будет снег — будут овощи».

Большое место занимали гадания, проведению которых крестьяне придавали серьезное значение. Гадания в основном были связаны с предсказанием судьбы. Девушки на выданье гадали о замужестве — выйдут ли замуж в новом году, какая жизнь ожидает их в замужестве. Старшее поколение пыталось узнать о будущем семьи, стремилось определить плодородие урожая, насколько благополучным окажется их хозяйство.

Неотъемлемой частью праздника Шорыкйол является шествие ряженых во главе с основными персонажами— Стариком Василием и Старухой (Васли кува-кугыза, Шорыкйол кува-кугыза). Они воспринимаются марийцами как предвестники будущего, так как ряженые предвещают домохозяевам хороший урожай, увеличение приплода скота в подворье, счастливую семейную жизни. Старик Василий и Старуха общаются с добрыми и злыми богами и могут рассказать людям о том, что каким уродится урожай, такова будет жизнь для каждого человека. Хозяева дома стараются привечать ряженых как можно лучше. Их угощают пивом, орехами, чтобы не было нареканий на скупость.

Чтобы продемонстрировать свое мастерство и трудолюбие, марийцы вывешивают на обозрение свою работу — сплетенные лапти, вышитые полотенца и спряденные нитки. Угостившись, Старик Василий и его Старуха разбрасывают по полу зерна ржи или овса, желая щедрому хозяину изобилия хлеба. Среди ряженых часто встречаются Медведь, Лошадь, Гусь, Журавль, Коза и другие животные. Интересно, что в прошлом были и другие персонажи, изображающие солдата с гармошкой, государственных чиновников и священников — попа и дьякона.

Специально к празднику берегут лесные орехи, которыми угощают ряженых. Часто готовят пельмени с мясом. По обычаю в некоторые из них кладут монету, кусочки лыка и угля. В зависимости от того, кому и что попадается во время еды, предсказывают судьбу на год. Во время праздника соблюдаются некоторые запреты: нельзя стирать белье, шить и вышивать, выполнять тяжелые виды работ.

Существенную роль в этот день играет обрядовая еда. Обильный обед на Шорыкйол должен обеспечить достаток в еде на предстоящий год. Обязательным блюдом считается баранья голова. Кроме нее готовят традиционные напитки и кушанья: пиво (пура) из ржаного солода и хмеля, блины (мелна), овсяные пресные хлебцы (шергинде), ватрушки с начинкой из конопляных семян (катлама), пироги с зайчатиной или медвежатиной (меранг але маска шыл когыльо), пекут из ржаного или овсяного пресного теста «орешки» (шорыкйол пякш).

Праздников у марийцев много, их отмечают в течение года. Упомянем еще об одном оригинальном марийском празднике: Конта Пайрем (праздник печки). Он отмечается 12 января. Хозяйки готовят национальные блюда, приглашают гостей на большие обильные застолья. Пир идет горой.

Нам кажется, что и выражение «плясать от печки», пришло в русский язык из марийского! От праздника печки!