ИЗ ПОД ДОЖДЯ ВЫШЕЛ – ПОД СНЕГ ПОПАЛ

Горские евреи рассеялись по всему миру… Нет, это не новость, простая констатация факта. Согласно переписи 2002 года в Российской Федерации их осталось 3394 человека. В том числе, в Дагестане – 1066. Общая численность горских евреев в пределах бывшего СССР – 18,5 тысяч. Для сравнения: по разным оценкам число горских евреев в 1970 году составляло 50-70 тысяч человек. Перефразируя слова писателя Андрея Платонова, «без меня народ неполный», можно сказать, что и без них, без горских евреев, российские народы будут ощущать свою ущербность.

 Горские евреи – исконное еврейское население Восточного Кавказа. Южный Дагестан – район их традиционного проживания, откуда они расселились по всему Северному Кавказу. Наиболее значительные общины горских евреев находятся в Дагестане, в таких городах, как Дербент, Махачкала, Буйнакск, Хасавюрта, Каспийск, Кизляра, а также в столице Кабардино-Балкарии городе Нальчике.

МИНУВШИХ ЭПОХ

С незапамятных времен горские евреи населяли горы и предгорья по обе стороны Кавказского хребта там, где он подходит к берегу Каспийского моря. Есть версия, что общины горских евреев образовались вследствие постоянной иммиграции евреев из Северного Ирана, а также из близлежащих районов Византийской империи в Закавказский Азербайджан, где они селились (в восточных и северо-восточных районах) среди населения, говорящего по-татски. И со временем перешли на этот язык. Миграционные процессы предков горских евреев продолжались в течение длительного времени. В конце XIV века горские евреи подверглись гонениям со стороны войск Тамерлана. В 1742 году горско-еврейские поселения были разрушены и разграблены Надир-Шахом, а в конце XVIII века они подверглись нападению со стороны Казикумухского хана. После присоединения Дагестана к России в начале XIX века положение горских евреев несколько улучшилось. С 1806 года они, как и остальные жители города Дербента, были освобождены от таможенных пошлин. Во время национально-освободительной войны горцев Дагестана и Чечни под руководством Шамиля мусульманские фундаменталисты ставили своей целью истребление «неверных». В этот период многие горские евреи были насильственно обращены в ислам и впоследствии слились с местным населением. Тем, кто спрятался, скрылся в русских крепостях, этого удалось избежать. Процессы этнической ассимиляции горских евреев дагестанцами сопровождали, пожалуй, всю историю развития их как этноса. Именно в период переселения и первые века пребывания их на территории Северного Азербайджана и Дагестана горские евреи, видимо, окончательно утратили древнееврейский язык, который превращается в язык религиозного культа и традиционного еврейского образования.

Татский язык, на котором говорят горские евреи, в целом относится к юго-западной подгруппе иранских языков. Для различения этого и другого языка, носящего то же название, но относящегося к северо-западной подгруппе иранских языков и распространенного в некоторых районах северно-западного Ирана, его иногда называют татским языком Кавказа. В отличие от бесписьменных мусульманских и христианских диалектов еврейско-татский язык является как разговорным, так и литературным языком. В основу литературного еврейско-татского языка положен дербентский диалект. Первым известным памятником письменности на еврейско-татском языке является «Оцар ха-миллим шел ха-сафа ха-татит-иехудит» («Сокровищница слов еврейско-татского языка») раввина Яакова Ицхаки. Этот словарь, составленный в конце XIX века, содержит около двух тысяч слов дербентского диалекта еврейско-татского языка с переводом на иврит. В 1915 году в Баку начала выходить первая газета на еврейско-татском языке «Сас догхо» («Голос гор»).

Начиная с 1927 года, центр активности на еврейско-татском языке перемещается в Дагестан. Состоявшееся в том же году в Москве Всесоюзное совещание по культурной работе среди татов приняло решение положить в основу литературного еврейско-татского языка дербентский диалект. В 1938 году латинизированная письменность на еврейско-татском языке была переведена на русский алфавит. В новом алфавите для графической фиксации специфических фонем еврейско-татского языка была применена гораздо менее экономная система диграфов. Русский алфавит продолжает применяться для письменной фиксации еврейско-татского языка по настоящее время

ДОМ СЛОМАЛ – КОРИДОР ПОСТРОИЛ

 Просматривая список пословиц горских евреев, мы выбрали некоторое количество фраз, которые интересны в двух вариантах: и по-татски, и по-русски. Порою очень любопытно искать в незнакомом языке похожие слова. Улавливать логику словообразования, нам совершенно неведомую. Бог (по-татски) – Худо. Добро – хуби. Хорошее – худ.
Эз сер сифот хори гештенге те асму рафденигьо рахе фурмиш месах. Шагая по лику земли - не забывай дорогу и к Небу.
Эз воруш ведереморей, э верф дарахтей. Из-под дождя вышел, под снег попал.
Эз хуби хуби ней геште. От добра добра не ищут. Эз товней е шубуш, пустыре э кулле ней дешенде. Из-за одной вши шубу в огонь не бросают.
Хунэрэ вачарундэни, сиро вокурдэ. Дом сломал, коридор построил.
Ту тахты сохтыгеш, худо тахты ней сохтэ. Ты спешишь, Бог не спешит.
Эз ки бирей э у варахтей. От кого родился, на того похож.
Пул (ахче) – чульк деси, емуруз ентуниге – сабах ен кеси. Деньги не постоянны, сегодня твои – завтра у другого.
Э рах ту пэмбэ вэройо! Доброго пути! Буквально: чтобы твоя дорога была устлана ватой!
Тэ Хонохон дюздэ гюрдэ, дюзд гюрдэни Хонохон. Пока Хонохон вора ловит, вор ловит Хонохона.
Гомиш не миро эз гhамиш. Корова не умирает от сена. Обратите внимание, что в татском языке слово «корова» рифмуется со словом «сено»!

 ВСЕ, ЧТО БЫЛО НЕ СО МНОЙ, ПОМНЮ

 Еще совсем недавно среди горских евреев пользовался большой популярностью жанр овосуне (народные сказания). Овосуне – это небылица или байка. Овосунечи – так называли мастеров рассказывания небылиц. Они излагали не только байки, придуманные ими самими или же другими сказителями, но и народные легенды, предания, сказки. Причем, не только еврейские, но и персидские, азербайджанские, лезгинские, аварские, кумыкские, даргинские. Как правило, все эти сказания воспроизводились на языке оригинала. И лишь в тех случаях, когда публика оказывалась неготовой к подобному восприятию, они излагались на еврейско-татском. Сами овосунечи владели многими языками, поэтому их искусство ценилось не только в еврейской среде, но и у других кавказских народов.

 Составной частью фольклора горских евреев являлись сказания на библейские и талмудические темы. Особенно популярны были истории о царе Соломоне и о пророке Моисее. В некоторых случаях в фольклорных сюжетах, имевших повсеместное распространение на Востоке, имена действующих лиц заменялись на еврейские. И тогда героями становились свои, «культовые песонажи»: рабби Гершом бен Гершом, царь Давид и его сын Соломон. Популярность каждого овосунечи складывалась постепенно. Обычно это были уже немолодые люди, набравшиеся житейской мудрости. Одни из них завораживали слушателей способностью к выдумкам и неожиданным поворотам действия, повествования, другие привлекали внимание тягучей речью, перенасыщенной разного рода прибаутками, присказками, красочными подробностями. Иначе говоря, каждый из них имел свою собственную манеру изложения.

Порою, когда несколько овосунечи собирались в одном месте, слушатели имели возможность сравнить искусство каждого из них. Так что получались своего рода состязания в искусстве рассказа. Можно также добавить, что искусство овосуне было весьма демократичным жанром. Рассказчиком-овосунечи мог стать любой человек, чьи истории были хоть кому-нибудь интересны. Кроме того, овосунечи были не только мужчинами, но и женщинами. Ныне, когда горские евреи рассеялись по миру, жанр овосуне практически вышел из моды. Последний дербендский рассказчик Рафаил Рафаилов, известный в родном городе под прозвищем Тарзан, умер в 1997 году. Вот, одна из его любимых басен. Мужина э гомишь гуфты: «Ту эджэ варахтэ?». Гомиш гуфты: «Эйло эз сэр мэ». Мужина гуфты: «Мэрэ дэр ту офторои не гирдэй, ту офтори гэ, гушт турэ мэ э куль мэ биём берюм». Муравей быку сказал: «Ты куда поднимаешься?» Бык ответил: «Уйди с моих глаз (Уйди с моей головы)». Муравей сказал: «Мне-то все равно, но если ты упадешь, твое мясо мне на горбу придется нести». Обратите внимание на то, что муравей по-татски «мужина». Звучит почти как мужчина. Так что татский мужина поднатужится и понесет тушу быка.

НЕНУЙ НЕНЕМ – БАЮ-БАЮШКИ

Музыке принадлежит большое место в различных календарных, трудовых и бытовых обрядах горских евреев. Исполнением специальных песен «Мигьид хори дурини» отмечалось начало полевых работ (пахоты). Обряд вызывания дождя сопровождался песней «Гудил, гудил». Обряды семейного цикла (обручение «хофтеи» и свадьба «арси») совершались с участием организаторов праздничного веселья («хундекучи» и «серпои»). Они включали в себя торжественные шествия невесты в сопровождении музыкантов, а также хоровые девичьи песни подруг невесты. Песни, сопровождающие обряд окрашивания хной ногтей на руках родственников и гостей, а также церемонию преподнесения подарков или денежного взноса гостей. Были еще и специальные песни в честь женщин, готовящих пищу для свадебного пиршества. Во время свадебного пиршества поют профессиональные свадебные певцы-мужчины. Подобно среднеазиатским исполнителям они используют в качестве «трансформатора тембра» небольшую тарелку («бишкоп»). Во время пения исполнитель подносит бишкоп сбоку ко рту и, покачивая его, добивается эффекта особой вибрации и дополнительной «полетности звука».

В поминальном обряде горских евреев центральное место занимают плакальщицы, исполняющие плачи и причитания («гирьегъо», «домоёс»). Среди детских песен наиболее распространены колыбельные, («магьнигьой гуфереи»). Часто их называют также по первым словам «ненуй ненем» («баю-баюшки»). Были у горских евреев еще и песенки танцевального характера, с помощью которых детей учили ходить. Следовательно, ребенок буквально с первых шагов учится соотносить движение с музыкой, пением и танцем.

Среди замечательных представителей народного песенно-поэтического творчества горских евреев XIX-XX веков назовем Мардахая Овшолума (1850-1925), имя которого стало символом национальной поэтической традиции, и сказителя Хизгиё-Эми Дадашева (1854-1954). Искусство свадебных музыкантов, особенно гармонистов, славилось и высоко ценилось не только в среде горских евреев: их приглашали на свадьбы других, живших бок о бок, народов. В свой репертуар они должны были включать танцевальную музыку и песни этих народов. И таким образом, они способствовали распространению лучших образцов фольклора по всему региону, выступая в роли энергичных катализаторов процесса межнационального музыкально-культурного общения.

ШЕГАДУ СВОДИТ С УМА

Главной социальной ячейкой горских евреев вплоть до начала 1930-х годов была большая семья. Она охватывала три-четыре поколения, и число ее членов достигало 70 человек и более. Как правило, большая семья жила в одном «дворе», где у каждой нуклеарной семьи (отец и мать с детьми) был отдельный дом. Полигамия, в основном двое- и троеженство, была обычна в среде горских евреев вплоть до советского периода. Если семья состояла из мужа и двух или трех жен, то у каждой из жен с ее детьми был отдельный дом или, реже, каждая из них жила со своими детьми в отдельной части общего для этой семьи дома.

 Во главе большой семьи стоял отец, а после его смерти главенство переходило к старшему сыну. Глава семьи заботился об имуществе, которое считалось коллективным достоянием всех ее членов. Он определял также место и порядок работы всех мужчин в семье. Его авторитет был непререкаем. Мать семейства или, в полигамных семьях, первая из жен отца семьи, вела семейное хозяйство, а также наблюдала за работой, выполняемой женщинами: приготовлением пищи, уборкой двора и дома.

Несколько больших семей, знавших о своем происхождении от общего предка, образовывали еще более широкую общность, так называемый тухум (буквально «семя»). Население еврейской деревни состояло, как правило, из трех-пяти больших семей. Сельской общиной руководил глава наиболее уважаемой или наиболее многочисленной семьи данного поселения. В городах евреи жили или в своем особом предместье (Куба) или в отдельном еврейском квартале в пределах города (Дербент).

Начиная с 60-х – 70-х годов XIX века горские евреи стали селиться в городах, где ранее не проживали (Баку, Темир-Хан-Шура), и в городах, основанных русскими (Петровск-Порт, Нальчик, Грозный). Это расселение сопровождалось, по большей части, разрушением рамок большой семьи, так как лишь часть ее – одна-две нуклеарные семьи – переходила на новое местожительство. Даже в городах, где горские евреи жили издавна – в Кубе и Дербенте (но не в деревнях), – к концу XIX века начался процесс распада большой семьи и появления, наряду с ней, группы семей нескольких братьев, связанных тесными узами, но уже не подчиненных исключительному и непререкаемому авторитету единого главы семьи.

От соседних народов горские евреи заимствовали многие языческие обряды и поверья. Мир считался населенным множеством духов, невидимых и видимых, карающих или благоволящих человеку. Наиболее значительный из них – Нум-Негир, владыка путников и семейной жизни, Иле-Нови (Илья-пророк), Ождегое-Мар (домовой), злые духи Сер-Ови (водяной) и Шегаду (нечистый дух, сводящий с ума, сбивающий человека с пути истины). В честь духов осени и весны Гудур-Бой и Кесен-Бой устраивались особые празднества. Идор – властитель растительного царства, ему посвящен праздник Шев-Идор. Земирей – ниспосылатель дождя. Считалось, что в ночь на седьмой день праздника Кущей (Араво) определяется судьба человека. Девушки проводили это время в гаданиях, плясках и пении. Накануне праздника весны девушки гадали в лесу по цветам. За два месяца до свадьбы совершался обряд Рах-Буры (пересечение пути), это когда жених отдавал отцу невесты последние выкупные деньги. Конечно, горские евреи сохраняли и традиционные иудаистические обычаи, связанные с жизненным циклом (обрезание, свадьба, похороны), потребление ритуально пригодной пищи (кашер), мацы. Отмечали они и такие праздники, как Иом-Киппур (Судный день), Рош-ха-шана (Новый год), Пасха (Нисону) и Пурим (Гомуну).